Владимир Клавдиевич Арсеньев

Выдающийся исследователь дальневосточной окраины России Владимир Клавдиевич Арсеньев. Во многих областях знаний он был первым и единственным. Достойно ли сегодня мы помним и чтим имя человека, посвятившего жизнь процветанию и славе Дальнего Востока?
Выдающийся исследователь дальневосточной окраины России Владимир Клавдиевич Арсеньев. Во многих областях знаний он был первым и единственным. Достойно ли сегодня мы помним и чтим имя человека, посвятившего жизнь процветанию и славе Дальнего Востока?
Не так давно в центре Хабаровска в мусорной куче была найдена массивная чугунная доска с гравировкой на ней: «Здесь жил и работал в 1914-1918 гг. исследователь Арсеньев В. К.». Дом снесли, а доску забросили. Еще в 1950 году Хабаровский крайисполком принял решение «Об увековечении памяти В. К. Арсеньева». Постановление, приуроченное к 20-летию со дня смерти, предписывало присвоить музею, где много лет дирекствовал великий путешественник, имя  Владимира Клавдиевича Арсеньева; организовать в доме № 9 в Арсеньевском переулке, где он жил, мемориальный музей; переименовать переулок в улицу Арсеньева; соорудить в Хабаровске памятник ученому-писателю.
Из этих пунктов был выполнен только один — по переименованию переулка в улицу, но и она пропала во время, грандиозного строительства гостиницы «Интурист»: все отутюжили бульдозером, и не стало ни улицы, ни дома...
Жизнь Владимира Клавдиевича, спрессованная до невозможного - каждая секунда в трудах, привела Арсеньева к величию. Сегодня он свой среди этнографов, историков, геологов, археологов, писателей, ученых разных направлений. Арсеньев на Дальнем Востоке — первый спелеолог, первый эколог, климатолог, ландшафтовед, краевед, охотовед... Он по-прежнему близок и понятен и благодаря удивительному таланту писателя, подарившему миру Дерсу Узала, и тем великолепным научным работам, которые открываются вновь и вновь, и неутомимости в общественной и педагогической деятельности. Но еще и клубку тайн, которые до сих пор окутывают его имя.
Единственным в мире знатоком восточно-азиатских бродячих полуоседлых аборигенов назвал его вице-президент Русского Географического общества, академик А. Карпинский. И в то же время, выдающийся контрразведчик, боевой офицер, награжденный только в войне с Японией тремя орденами подряд: Святой Анны VI ст., Святого Станис­лава III ст., Святой Анны III ст. Он много лет находился под покровительством Великого князя Георгия Михайловича, был удостоен встречи с Императором России Николаем II и его семьей.
И каждый раз, обласканный обществом и почитателями, надолго уходил в тайгу, где претерпевал невероятные лишения, несколько раз сталкивался с, казалось бы, неминуемой смертью.
А после смерти ГПУ пытается сфабриковать против него процесс, объявив Арсеньева главой японской разведки, работавшего против России.
Смерть Владимира Клавдиевича подтвердила, насколько он любим и известен. Только в прессе были опубликованы десятки некрологов, соболезнований; газета «Красное знамя» в день похорон посвятила Арсеньеву почти весь номер. Первая страница состояла сплошь из траурных извещений-соболезнований, «на похоронах был весь город... Цветов и венков были горы... Всюду его портреты, и хотят ставить памятник...».
Буквально сразу после смерти В. К. Арсеньева, признавая высокую научную ценность для Дальнего Востока всех материалов ученого и писателя, оставшихся после его смерти, решено было объявить его домашний кабинет мемориальным. Было сказано: «как кабинеты А. С. Пушкина, М. И. Глинки и сохранить его в неприкосновенности». Об этом свидетельствует ряд документов Далькрайплана и различных исследователей.
Но благие намерения перечеркнула публикация в том же «Красном знамени» в июле 1931 года (т. е. накануне годовщины со дня смерти) статьи «В. К. Арсеньев как выразитель великодержавного шовинизма». И пошло-поехало. Рапповцы, завистники и т. д. и т. п. Весной 1934 года в первый раз арестовывают жену Владимира Клавдиевича Маргариту, в 1938 году ее в возрасте 48 лет расстреливают как участницу контрреволюционного заговора. Расстреливают старшего брата Анатолия. Документы, рукописи в джутовых мешках исчезают!
В одном из последних писем своему московскому другу и биографу Ф. Ф. Аристову от 27 июля 1930 года В. К. Арсеньев признается: «Последние годы я жил Владивостоком и теперь думаю только о доме, о своей дорогой семье».
Искренняя открытость в 58 лет — только дома «отдыхаю душой», «раем и утешением являются жена и дочь». Судьба послала ему Маргариту после всех лишений. Именно Маргарита до самой своей смерти была верна ему, стала литобработчиком и редактором его многочисленных трудов, завершила издание многих литературных  шедевров.
И, к большому счастью, при строительстве во Владивостоке гостиницы «Амурский залив», которая стоит так близко к домику, в котором жили Арсеньевы, как и хабаровский «Интурист» — к тому злополучному
Федорова. Домик, конечно, претерпел немало злоключений и сменил несколько хозяев, пока решением горисполкома не закрепили его за Приморским краеведческим музеем им. В. К. Арсеньева,
Невозможно подсчитать, сколько сил и времени понадобилось директору краевого музея Галине Алексюк, чтобы создать то, что мы имеем сегодня — мемориал, куда идут тысячи экскурсантов со всего Дальнего Востока, всей России, всего мира. Я помню, с каким трудом создавалось описание подлинной обстановки, вначале со слов родственницы О. Н. Окулист, затем появились многократные дополнения от доктора биологических наук Н. Е. Кабанова, доктора исторических наук А. И. Тарасовой и многих, многих других.
А как доставались вещи, казалось бы, совершенно исчезнувшие и не доступные для потомков. Из Москвы, Ленинграда, Перми тогдашнему директору будущего мемориала Ирине Павловне Нам шли радостные весточки: найдено новое письмо, сохранился знаменитый граммофон, есть барометр... Об истории поисков можно написать целый роман. Сегодня здесь, в мемориале, возрождены знаменитые Арсеньевские музыкальные среды, в которых уже принимали участие известные музыканты. Музей-мемориал вместе с созданным Дальневосточным
Администрацией Приморского края вместе с руководством Приморского краеведческого музея удалось провести международную научно-практическую конференцию «В. К. Арсеньев и его наследие», в которой приняли участие ученые со всех районов России, из Франции и Японии. Немало сил было положено на создание первого и пока единственного фотоальбома «В. К. Арсеньев. Биография в фотографиях, воспоминаниях друзей, свидетельствах эпохи», в который вошли почти тысяча цветных и черно-белых иллюстраций, в большинстве своем не публиковавшихся ранее.
Недавно в музей поступили редкие документы от семьи младшего брата Александра Клавдиевича, также не публиковавшиеся ранее. Автору этих строк удалось отыскать неизвестные до сих пор портреты Владимира Клавдиевича. Нашелся человек, который сохранил изразцы голландской печи из дома Арсеньева. И вот новый пакет от моих московских друзей с ксерокопиями редчайших документов из биографии В. К. Арсеньева. Среди них — докладная записка командиру Олонецкого полка полковнику Доможирову от подпоручика Арсеньева с просьбой о переводе на Дальний Восток, полный список офицеров и преподавателей Санкт-Петербургского пехотного юнкерского училища. Среди алфавита, послужной список и многие другие из вновь обретенных документов дают возможность говорить о создании более полной, уточненной биографии нашего героя, продолжить более плодотворно поиски в архивах нашей страны.
И, тем не менее, чем больше узнаешь об Арсеньеве, тем больше тайн и загадок возникает. До сих пор нет ясности, чем юноша Арсеньев занимался почти три года перед поступлением на военную службу, до 22 ноября 1891 года. Почему, хотя известно, что он очень хотел поступить в Академию Генерального штаба, так и не поступил? Почему книги о путешествиях по Уссурийскому краю, завершенные и подготовленные к печати в июле 1915 года, были изданы только в 1921 году? И, наконец, куда все-таки делся главный труд жизни «Страна Удэхе», сбором материала для которой Арсеньев занимался 27 лет, и которая в 1928 году насчитывала 780 машинописных страниц?
Перечитывая его труды, узнаешь о его встречах со снежными людьми, с летающими объектами. Как православный христианин, боевой офицер, Арсеньев не особенно доверял рассказам друзей-удэхе и орочей, но необычные встречи и явления происходили и у него на глазах. Не раз приходилось ему восклицать: «Восток есть Восток!». В своем письме к известному ученому Г. Н. Потанину Арсеньев признается: «О шаманстве я напишу Вам особо. Судя по тому, что я видал, мне кажется, это — очень серьезная вещь. Я даже боюсь писать об этом!» Много лет во Владивостоке идет речь о полном собрании сочинений В. К. Арсеньева. Конечно, зелененький пятитомник, изданный в нашем городе, лучше,чем ничего. 
Судя по тому, что я видел, мне кажется, что — подготовка прошла очень серьезная. Труды Арсеньева переиздаются сейчас во Франции, Испании, Японии, Германии, США... А вот во Владивостоке все только собираются издать дневники писателя. Приморский филиал Географического общества в свое время на всю страну объявил об этом, но, увы, воз и ныне там.
Спустя 70 лет после смерти В. К. Арсеньева ведутся разговоры о создании памятника путешественнику. В разные годы объявлялись конкурсы на лучший проект, в которых принимали участие даже знаменитый В. М. Клыков, ныне председатель Международного фонда славянской письменности. И вот только сейчас стараниями Арсеньевского благотворительного фонда, друзей краевого музея и его руководства стало возможным говорить о конкретных датах. Памятник В. К. Арсеньеву, правда, скромный, будет установлен в день рождения Владимира Клавдиевича, к 100-летию прибытия В. К. Арсеньева во Владивосток. Сейчас над его созданием трудятся скульптор Н. П. Монтач и архитектор Н. А. Вольтер.
Теперь — дело за малым: благоустроить двор, убрать гаражи, которые давно взяли мемориальный дом в плен, да установить рекламные указатели «На Арсеньева, 76 вас ждет Арсеньев». И вновь руководство музея надеется на то, что добрые отношения с нынешней городской администрацией помогут преодолеть очередные препятствия для прославления того, кто уже прославил нас.
Кстати, и хабаровчане, как сообщает писатель арсеньевед В. Сысоев, наконец, установили памятный обелиск на месте гибели Дерсу Узала.
Наша память об Арсеньеве, приумноженная делами энтузиастов, лучше всяких слов скажет о любви.
Автор?