Как в глубоком овраге

Как в глубоком овраге
Камень бел да горюч.
Из-под этого камня
бьет серебряный ключ.
Как в глубоком овраге
Камень бел да горюч.
Из-под этого камня
бьет серебряный ключ.
Холодна, искрометна
ключевая вода.
Кто посмеет напиться,
того встретит беда.
Забрела я случайно
в тот глубокий овраг.
Губы сохнут от жажды,
я сама себе враг.
Не смогла удержаться
и коснулась воды.
И теперь уж не деться
никуда от беды.
Так и ходит за мною,
слезно черная тень.
И становится ночью
даже солнечный день.
Надоело бояться — я ее изведу.
Добротой и участьем
заморочу беду.
И любовью стреножу,
и весельем дойму,
напоследок злодейку
засажу я в суму.
Есть у каждого в мире
свой отпущенный срок.
Я пойду неторопко,
где скрещенье дорог.
Закопаю поглубже,
кол вобью посильней.
И расстанусь навеки
С подколодною, с ней.
Распрощаюсь с постылой
до конца, навсегда.
Никого уже больше
не настигнет беда.
Есть в глубоком овраге
камень бел да горюч.
Из-под этого камня
бьет серебряный ключ.
*******************
В нашем доме поселился,
хоть плачь,
красноносый и безумный палач.
Есть профессор, есть шофер, и трубач,
а недавно поселился палач.
А у него работа нервная.
A v него работа скверная.
Он рубит, рубит,
рубит головы сплеча.
И никому не жалко палача.
Ну а вечером сидит у телевизора,
песни слушает Юрия Визбора,
ищет комнатные тапочки ворча.
И никому не жалко палача.
А у него работа нервная,
А у него работа скверная.
Он рубит, рубит,
рубит головы сплеча.
И никому не жалко палача.
Ну а утром он спешит
скорей к автобусу,
Кто-то с тубусом идет,
а кто-то с глобусом.
У него под мышкой
остренький топор.
Не судите, он палач, а не вор.
А у него работа нервная,
А у него работа скверная,
Он рубит, рубит,
рубит головы сплеча.
И никому не жалко палача.
*********************
Я не знаю, как все это будет.
Как все это будет?
Птица белыми перьями
выстелит нежно гнездо.
И мужчина несмело
любимые губы остудит.
И на нотной бумаге
останется нотою «до».
Я не знаю, как все это будет.
Как все это будет?
Лист опавший свернется
и станет подзорной трубой.
А в трубу я увижу,
как ветер солдатиков будит,
муравьиное войско вступает
с личинкою в бой.
«Раз—два—три, раз—два—три!» —
Я шепчу вам команду чеканно.
Погодите, постойте,
наполните фляжку водой.
Может, завтра я выйду
на грязный помост балагана,
или стану на небе
высокой зеленой звездой.
Я не знаю, как все это будет.
Как все это будет?
Старый недруг вдруг станет роднее,
чем преданный друг.
Кто был прав, кто не прав—
только время и Бог
пусть рассудят.
Повторяется все,
возвращаясь на заданный круг.
Я не знаю, как все это будет.
*************
Как резко все в больничных
коридорах.
Кого-то снова «скорая» везет.
Есть страшные недуги, от которых
ни доктор, ни лекарство не спасет.
И кто-то умирает на рассвете,
Не узнавая сына и жены,
А за окном больницы свежий ветер
и засонь сдувает утренние сны.
Есть- страшные недуги, но страшнее,
когда душа тихонько отмерла.
Когда уже от скверны
не краснеешь,
а доброту удобрила зола.
И ты живешь, не мучаясь, не плача,
калека в окружении калек,
забыв о том,
что может быть иначе,
что ты «не раб, не червь, а человек».
*******************
Ветер, неси по свету
листья моих стихов.
Пусть проснутся рассветы
с криками петухов.
И прочитают строчки,
где теплота всерьез,
где запятые — почки
царствующих берез,
где вдруг прольется память
добрым слепым дождем,
где остаются с нами,
все, кого очень ждем,
с. Чугуевка.
Вера Саченко